Литературный сценарий художественного фильма "Стране не хватает космонавтов или "Не спать, дышать!

 

Литературный сценарий художественного фильма "Стране не хватает космонавтов или "Не спать, дышать!

Лучший киносценарий, 1премия во всеукраинскиом литературном конкурсе "Коронация слова" 2007 автор Ольга Когут



СТРАНЕ НЕ ХВАТАЕТ КОСМОНАВТОВ
или
„НЕ СПАТЬ, ДЫШАТЬ!”


Из каких-то странных для человеческого уха звуков, яркая светящаяся точка в самом конце тоннеля выросла и превратилась в просторный светлый коридор отделения интенсивной терапии. С обеих сторон зияли широкие дверные проёмы – входы в палаты, готовые принять больных. Здесь было неспокойно, то и дело пробегали люди в белых халатах, закатывали кровати с прооперированными, громко общаясь между собой. Вчерашних больных развезли по отделениям, сегодняшние послеоперационные постепенно начинали приходить в сознание.
- Не спать, дышать! – раздался строгий наказ врача.
Кто-то из родных, робко пробираясь по коридору, пытался найти своих.
- Куда? Куда? Вам сюда нельзя, здесь ре-а-ни-ма-ци-я! Идите отсюда, идите! Вам здесь нечего делать! Хоть бы пальто снял! Ещё и в уличной обуви, - бушевала маленькая миловидная сестричка. Испуганный родственник попятился к выходу, сестричка вернулась в переполненную палату. - Ну, странные люди, лезут и лезут, не понимают, что здесь стерильность? Только пол помыли, он уже весь в следах! – Подошла к только прооперированной больной. – Валентина Николаевна! Не спать! Дышать! – Та приоткрыла слипшиеся глаза. – Трубочка не мешает? Будете сами дышать – вытащим. Не спать! – Медсестра подошла к капельницам около больной, которую привезли раньше, проверить всё ли в порядке.
Другая сестричка, похожая на обиженного, но гордого цыпленка привязывала колбы с жёлтым раствором к металлическому подножию кровати, готовила место для новенького. Движения ловкие и привычные, доведённые до автоматизма. Ей не приходилось задумываться над хитросплетениями трубочек и стекляшек, тем более что подумать было о чём. Как будто специально громко, она продолжила начатый ранее разговор:
- Так я тебе скажу, если хочешь, какую я получила зарплату за прошлый месяц. Двести рублей. Гривен.
Маленькая медсестра кукольно заморгала:
- Как?
-Да, сто семьдесят аванса и двести зарплаты. Вот так.
- А чего так получилось?
- Откуда я знаю?
- А ты пойди в бухгалтерию, - не успокаивалась Куколка, - спроси.
- Я что, бухгалтер? Они мне что-то скажут, я не пойму. О чём ты? Не спать! Дышать!
- Нет, ну, это не правильно!
- А кто говорит что правильно?
- Я в том смысле, что у тебя ставка пятьсот семьдесят?
- Ну, да, как у тебя.
- Так ты должна четыреста девяносто где-то получить.
- А я получила почти половину. Не знаю, как они там считают. Ночные, совместительство… - сетовала Цыпленок.
- Надо старшей вопрос задать.
- А она мне говорит: «Иди уколы делай!» А я ей говорю: «За двести рублей? Сами делайте».
- Давай я уколю, - сочувственно заморгала малышка.
- Да что ты? Я сама, - тяжело вздохнула и пошла в коридор.
По коридору вдоль стеночки пробиралась худенькая сморщенная женщина в белом халате. Цыпленок преградила дорогу:
- Вы кто?
- Дочка у меня… - робко пролепетала женщина.
- Не смейте называть меня дочкой! Я профессионал, я на работе!
Женщина вздрогнула и продолжила:
- Дочка у меня здесь! Уже привезли, я знаю.
Гневный Цыпленок как-то сразу сдулся:
- Как фамилия?
- Клюка.
Цыпленок заглянула в палату и тихо спросила подругу:
- Клюква в этой палате?
- Клюка! – поправила женщина.
- Тише, не кричите! Клюква.
- Да вон же она под капельницей, - последовал ответ.
- А!.. – с пониманием выдохнула сестричка. – Косынку наденьте и быстро проходите.
- Ой, спасибо, дочка! – трясущейся рукой женщина сунула пятёрку в карман сестричке.
- Не называйте меня дочкой!
Проскальзывая в палату, мать первым делом услышала:
- Не спать! Дышать! – Она, согнувшись, подбежала к дочери лет тридцати.
Маленькая медсестра сделала замечание:
- Осторожно, банку не сбейте, туда по трубке моча стекает. А то вырвете катетер.
- Ой! – испугалась женщина, - Доця! Доченька?!
Дочь открыла глаза.
- Как ты, моя дорогая? Видишь, операция уже закончилась? Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, – прошептала та.
- А почему у неё такой слабый голос?
- Дыхательную трубку только вынули, - ответила малышка.
- А она не задохнётся?
- Уже нет. Мы за этим следим. Не спать! Дышать!
- Слышишь, Лапочка, не спи, дыши.
- Это я не ей говорю, а тем, у кого трубки. Ей уже надо спать, - спокойно поправила медсестра. – Идите, а то сейчас врач придет или ещё кого привезут.
- Ой! – засуетилась женщина, поправляя одеяло, - А чего она под одеялом голенькая? Доченька, может на тебя футболку надеть?
- Женщина, это нельзя, идите! Всё, что надо, мы сделаем.
- Сделайте, пожалуйста, сделайте! – с надеждой глядя в лицо хорошенькой сестричке, засунула помятую купюрку в карман её халатика.
- Зря вы это. Успокойтесь, всё будет хорошо.
Женщина замахала руками и закивала:
- Доча, завтра увидимся! Я тебя у лифта ждать буду, когда в отделение повезут. Держись, будь молодцом!
Из коридора послышался звук подъезжающей каталки и те же слова:
- Не спать! Дышать!
- Ну, вот, я же вас просила уходить! – вскинулась сестра.
- Да, я пошла! – женщина рванулась к выходу.
- Стойте! Отойдите в сторону, сейчас въезд загородите.
Женщина отскочила. В палату въехала каталка со свежим прооперированным больным и прямо туда, где Цыпленок развешивала колбы, рядом с Клюквой. Сильная женщина-врач в очках с тонкой оправой, анестезиолог с усиками и Цыплёнок перекладывали голого больного на подготовленную кровать. Удивлённая женщина, не успевшая уйти, не смогла удержаться:
- А почему мужчины с женщинами в одной палате?
- Это РЕАНИМАЦИЯ, женщина! – незамедлительно последовал ответ от маленькой.
- Почему посторонние в отделении? – грозно заревела врач.
Маленькая стала толкаться грудью:
- Я же вам сказала уйти! Кто вас сюда пустил?
Женщина, кивая и кланяясь, растворилась. Цыплёнок, закусив губу, подключала трубки с жёлтой жидкостью к телу с удалённым лёгким.
- Не спать! Дышать! – делала свою работу доктор, - Откройте глаза! Не будете спать – вытащим трубку. Не бойтесь, кислородик дадим.
Палата большая с перегородками и без дверей, как это принято в реанимации. Из-за стенки слышались чьи-то стоны, общая суета. Над кроватями Клюки и Лёгочника ярко светила лампа.

Наступила ночь и мнимое затишье. Уже не светит раздражающим прожектором лампа, а из-за перегородки струится приятный, мягкий голубой свет. Слышен методичный стук, как будто кулаком по человеческой плоти. Женщина-врач кому-то:
- Ну, ну, ещё разок, – опять удар, - Хорошо, молодец, покашляйте. Вырвите, если хотите. Валентина Николаевна, вырвите.
- Вот на эту пелёнку, - подложила пелёнку к голове больной Куколка.
- Вот молодец! Не стесняйтесь, рвите, сейчас вам станет лучше, - продолжает доктор. Переводит взгляд на медсестёр. – Девочки, зачем вы поднимали давление больной?
- Померили давление, а оно низкое, - как смогла объяснилась Куколка.
- Сколько?
Цыплёнок показала записи.
- Зачем же поднимать? Она гипотоник…
- Мы не знали, - опустила глаза Куколка.
- Когда будете истории читать? Или мне что, старшей жаловаться?
- Там не указано, – твёрдо заявила Цыпленок.
- Как? – оторопела врач, - Я вам говорила!
- Мы не помним, а в истории не записано, - не уступала Цыплёнок.
- Отлично! Я разберусь, - доктор вышла из палаты.
- Ты такая смелая! – с восторгом прошептала маленькая сестричка.
- Мне нечего терять, – отрезала такая же маленькая подруга.
Все эти выяснения разбудили Клюку. Когда она открыла глаза, на её губах лежала влажная марлечка. Видно, кто-то позаботился, чтобы у неё не пересыхали губы. Она осмотрелась по сторонам, посмотрела вправо, там до сих пор под капельницей лежал молодой мужчина. Он спал укрытый одеялом по пояс. С левой стороны, ниже сердца у него была наклеена белая повязка, под которой скрывался шрам от операции. Клюка вдруг сообразила, что ещё ни разу не видела своего. Убедившись, что на неё никто не смотрит, она спустила одеяло. С трудом, приподняв голову, она посмотрела вниз живота. Но там лежала свёрнутая в несколько раз пелёнка. Она опустила голову на матрац и сняла пелёнку. Вторая попытка удалась. Увиденным молодая женщина была удовлетворена. Повязка оказалась не большой, в самом низу живота, слегка порозовевшей от просочившейся сукровицы. Других последствий операции заметно не было - все, как и прежде, только ещё рука забинтована на сгибе, туда делали уколы и ставили капельницы. Она положила на место пелёнку, накрылась одеялом.
- Пить, - умоляюще промычал мужской голос в другом конце палаты.
- Вам нельзя, - послышался ответ.
Мужчина застонал. Клюка дотянулась до табуретки у изголовья между кроватями заменявшей тумбочку и взяла бутылочку воды с дозатором. Затем она смочила марлечку и положила на губы, но потом сняла её и смочила губы непосредственно из бутылочки, а марлечку положила на лоб. Стоны нарастали.
- Мужчина, что вы стонете? – поинтересовалась сестричка-Куколка.
- Больно, - затянул мужчина.
- Потерпите немножко, - настоятельно рекомендовала маленькая.
- Укол, - взмолился больной.
- Всему своё время. Будет вам укол, чуть позже. Положитесь на нас.
Тем временем Клюка во всю уже занималась косметическими процедурами. Она смачивала марлечку и попеременно укладывала «минеральную маску» то на один глаз, то на другой. Пальцами рук легонько гладила и постукивала лицо. Вдруг она ощутила на себе взгляд – это лёгочник проснулся и смотрел на неё одуревшими глазами. Она могла бы отвернуться – не приятно, когда тебя застают за таким интимным занятием. И кто он вообще такой, что бы с ним церемониться? Но она ему улыбнулась самой тёплой улыбкой, на какую только была способна. Какие манеры или позы могут быть в данной ситуации? Человеку станет приятно после всего пережитого первым делом увидеть милое улыбающееся лицо, нежели кислую мину. Тем более ей не трудно: у неё за последние несколько недель ничего не болит. Главное она жива! И она улыбнулась ещё раз.
- Что у вас с лицом? – спросил Лёгочник.
- Ничего страшного…- оторопела от такой бесцеремонности Клюка.
Мужчина отвернул голову. Из-за перегородки, как из тумана вышла женщина-врач:
- Как вы себя чувствуете?
- Хорошо, доктор, спасибо! – живо откликнулась Клюка.
- Ничего не беспокоит?
- Если я за-хо-хо-чу в туалет?
- Не захотите, - уверенно успокоила доктор, - еще что?
Клюка затарахтела:
- Доктор, я такая счастливая, я самая счастливая на свете!
Доктор наклонилась ближе и внимательно посмотрела в глаза больной.
- Я лежу и ловлю себя на мысли, что мне очень повезло! Всё самое страшное уже позади и я могу действительно вздохнуть с облегчением. Я очень счастлива!
- Замечательно. Позитивный настрой помогает. Поспите. – В чем-то удостоверившись, доктор удалилась так же тихо, как и появилась.
- Мне бы водички…- подал голос лёгочник.
- Вам пока нельзя, - посочувствовала Клюка.
В другом конце палаты стоны участились.
- Мужчина, мы вас уже укололи, у вас что-нибудь болит? – уставшим голосом спросила кукольная сестричка.
- Нет.
- А чего же вы стонете?
- Околеванса жду, - не задумываясь, ответил мужчина.
- Что? Как вам не стыдно? Мужчина, мужчина… Ай-яй-яй! – пристыдила юмориста Цыплёнок. – Вокруг вас столько женщин, а вы им спать не даёте. Имейте совесть!
- Привычка, - оправдался мужчина.
Это было смешно. Цыплёнок сдержанно улыбнулась:
- Вот вам глоток водички и постарайтесь заснуть.

Клюка лежала и внимательно следила за капельницей соседа. На дне бутылочки оставалось совсем мало. До сих пор сестрички успевали вовремя переключить на новую, но эта была последняя и наступила ночь. Все устали. Что если вся жидкость докапает, а систему не отключат? Тогда воздух попадёт в кровь, и будут осложнения. Когда-то она слышала, что это невозможно, якобы воздух попадает в вену только под давлением. Но проводить эксперименты она не собиралась. Можно позвать медсестру, но та вполне резонно заметит, мол, не вся жидкость ещё прокапалась. И будет неловко. В таких раздумьях Клюка следила за капельницей. Это было как игра «Успеет – не успеет». Пора было принимать ставки. Вот бутылочка опустела, и прозрачный раствор начал спускаться по трубке. Ещё в запасе была пластмассовая штучка посредине, где было некоторое количество жидкости, но Клюка решила действовать:
- Молодой человек, молодой человек! Проснитесь!
Сосед открыл глаза.
- Вы меня извините, но у вас всё закончилось. Жизненная питающая влага уже не льётся. Вам никто не поможет! Вы должны сами перекрыть краник. Так будет лучше. Поверните колёсико!
Молодой человек не на шутку испугался:
- Вы с ума сошли? Это от наркоза.
- Я вам говорю, это нужно сделать. Поверните колёсико, быстрее, краник перекройте! Я сама не дотянусь, ну же! – Клюка, видя, что сосед её не понимает, попыталась привстать и дотянуться до заветного колёсика самостоятельно.
- Что вы делаете? – подскочила к капельнице сестричка-куколка и перекрыла кран.
- Я хотела ему помочь, - с облегчением улеглась Клюка.
- Мы же здесь, не волнуйтесь.
- Её нужно изолировать, она опасна. Она хотела мне перекрыть кислород, - жаловался лёгочник.
- Вы давно уже дышите самостоятельно, - заметила сестричка-цыплёнок.
- Он бредит! – ужаснулась сердобольная пациентка. – Как жаль! – Убедившись, что все успокоились, и что её не подозревают в злом умысле, Клюка спросила, – Это вы мне влажную марлю на губы положили?
- Мы, - хором ответили подруги.
- Спасибо.
- А почему она у вас на лбу?
- Минеральные примочки, очень полезно для кожи.
Сестрички молча переглянулись.
- И ему, пожалуйста, так сделайте, - не заметив их реакции, попросила Клюка.
- Это его чашка-ложка? – спросила Цыплёнок.
- Наверно.
Пока Цыплёнок из ложки смачивала губы молодому человеку, Куколка деловито поменяла пелёнку на животе у Клюки.
- Спите, - опять хором сказали сёстры.
Снова наступила тишина, только слышалось гудение какого-то аппарата, который ещё и пикал периодами. Но по-настоящему тишину разрезал серьёзный, раскатистый, мужской храп.

Клюка заснула. Слишком много ей пришлось пережить за последние сутки. Ей снилось, как будто она хотела стать космонавтом. Так странно… Вот она в предоперационной. Добрая женщина в белом халате спрашивает:
- Где ваш кулёк с препаратами?
- Вот, - отвечает Клюка, протягивая полиэтиленовый пакет с лекарствами.
- Носки на вас белые? Хорошо.
-Да. Меня предупредили. – Ей было очень страшно. – А если бы носки у меня оказались другого цвета, я бы не полетела в космос?
- Всё равно бы полетели. Анестезиологи наши знают своё дело, а носки это причуда реаниматологов.
- Понятно, - произнесла Клюка и посмотрела на свои ноги как в последний раз.
- Переодевайтесь, - приказала добрая женщина и вышла.
Клюка повязала на голову белую косынку, сняла халат, трусы. Посмотрев по сторонам, она увидела кипу застиранных простыней в бурых пятнах. Она взяла одну из них и накинула на себя. Женщина вернулась:
- Это вам не нужно. Наденьте это, - сказала добрая женщина и протянула Клюке космический скафандр.
Когда Клюка надела скафандр, добрая женщина под руку повела её в операционную. Идти было тяжело – во первых страшно, во вторых непривычно. В операционной всё было какое-то невзрачное и даже мрачное, совсем не похожее на Центр Управления Полётами. Пожелтевший перекошенный кафель на стенах, поржавевшие металлические столики с инструментами… даже по телевизору такого не увидишь.
- Залезайте на стол и ложитесь, - скомандовала добрая женщина, указывая на узкий, длинный топчан на колесиках накрытый простынёй.
- Стол? – изумилась Клюка, - За столом сидят, едят, шьют, рисуют, я слышала, танцуют на столах… Вы, случайно, ничего не путаете?
- Нет, конечно. Сейчас Главный придет, и начнём, - подмигнула женщина. Клюка, едва сдерживая дрожь, повиновалась:
- Это и всё? Я себе как-то не так представляла.
- Ничего не бойтесь. Вы герой. Когда проснетесь, мы у вас автографы будем брать, - подбодрила добрая женщина, привязывая руки космонавта по сторонам.
- Можно мне перекреститься?
- Конечно, я подожду.
В операционную зашло несколько человек в белых халатах.
- Как дела? – поинтересовался анестезиолог с усиками.
- Всё в порядке, - ответила добрая женщина.
- Поехали, - сказал самый старший.
Анестезиолог проделал какие-то манипуляции у изголовья Клюки, и она услышала:
- Начинаем обратный отсчёт! Пять, Четыре, три, два, один. Пуск!
И Клюка полетела: в глазах не было никаких картинок, ни света, в ушах никаких звуков. Правда, так было не долго – несколько секунд. Потом она услышала:
- Возвращаемся! Полёт прошёл нормально.
Какие-то голоса, среди которых были и знакомые обсуждали её полёт:
- Она всё выдержит.
- Я не знаю, что бы я делала, если бы у меня не было моей девочки!
- Она должна родить ребёнка, - кривляясь, заявил знакомый голос, - и не просто ребёнка, а обязательно мальчика.
- Может он станет космонавтом… - предположил другой голос.
- Этому не быть!
- У неё никогда не будет детей.
- В этом я вам ничем не могу помочь! – с вызовом парировал знакомый голос.
- Нам нужен продолжатель Фамилии! – настаивал мужской голос.
- Ваша фамилия умрёт, прекратит соё существование! – этот голос был голосом сестры-цыплёнка.
Клюка проснулась и слушала разговор подруг.
- Представь, я так и сказала ему: «Можете не мечтать! Ваш род переведётся, и фамилия ваша умрёт!» А он на меня смотрит такими глазами, лыбится и говорит: «Может, ты ещё подумаешь?». А чего тут думать? Мне одного ребёнка нечем кормить, поить, одевать. Так она ещё маленькая, а вырастет, за что я её учить буду?
- И ко мне свёкор пристаёт, что бы внука родила! – продолжала разговор сестричка-куколка. – А я ему говорю: «Пусть ваш сын сначала на нормальную работу устроится, пусть деньги зарабатывает, пусть хотя бы умудрится дочку прокормить!»
- Фантастика продаётся в книжных магазинах! Я своему говорю: «Уезжайте в село, отдайте нам свою квартиру», а он мне: «Ничего, мы сами пол-жизни по общежитиям помыкались и ничего». А я ему: «Вам ничего, а я не хочу по общежитиям. Сейчас совсем другие времена. Нищих плодить!»
- А у нас квартирка, ты же видела, комната проходная, холодная, а дом вообще скоро развалится. Боюсь не проснуться, штукатурка в любой момент на голову может упасть. Я, не поверишь, в берете сплю.
- А если дырку заделать?
- Там только тронь – потолок обвалится.
- А диван передвинуть? – искала выход Цыплёнок.
- Куда? Повернуться некуда.
- Да. А им рожай.
Сестрички сидели на тахте посреди палаты, укрывшись одним одеялом, окутаны каким-то необыкновенным светом струящимся неизвестно откуда. Клюка этого не могла видеть, но она ясно представляла как маленькие девушки, объединенные одинаковыми проблемами, прижимались друг к дружке посреди ночи и боли.
- Моя девочка любит мясо, - продолжала сестричка-цыплёнок. – Если ей не положить кусочек мяса, она будет голодная. Кусок отбивной, котлетку или ветчины. А сколько килограммов мяса я в состоянии купить на свою зарплату? Вот так, пойдёшь в магазин и считаешь, сколько сосисок ты можешь купить сегодня – четыре или пять? Купишь пять, придёшь домой, сваришь три – две ребёнку, одну себе, а две в холодильник на завтра. А она скушает две, не успеешь оглянуться и говорит: «Мамочка, я ещё хочу!» Сердце кровью обливается. Хорошо, что у меня ещё половинка осталась, так отдаю. А она проглотит и смотрит на меня. Вижу, не наелась. Это с гарниром, помидорчик там, то, сё. Без мяса не может. А свёкор не поможет никогда, нет! У него дом в селе. Да поедь туда, свинью вырасти внучку прокормить. Нет, ему внука подавай. А я ему так и сказала: «Ваша фамилия кончилась и роду вашему пришёл конец!».
Клюка слушала откровения девушек и ей казалось, что это не слова отчаяния, а прекрасная песня, и поют её добрые сказочные эльфы. Их чистые, хрустальные голоски возмущались и негодовали, но, честное слово, лучше песни Клюке не приходилось слышать за всю её жизнь. Эти маленькие, красивые человечки с аккуратными заострёнными ушками и крылышками спустились в реанимационное отделение охранять покой больных. По всем правилам никто не должен был слышать эту серебристую музыку, видеть эти хороводы. Всем должно было быть просто хорошо и спокойно. Но Клюке сегодня фантастически везёт. Способность разглядеть чудо в простых вещах, дана не каждому. А это было чудо! И дело не только в необыкновенных голосах эльфов, танцах, которых, по правде говоря, Клюка, как ни старалась, не могла наблюдать из-за перегородки. Волшебный, неземной свет лучился и распространялся от них голубыми, но тёплыми искорками на всю палату.
- Ну и правильно. Пусть знает, - ручейком лился, мелодичный звук из маленького ротика Куколки. – А моя дочурка без молочного не уснёт. У неё вообще аппетит не важный. Что не давала – отворачивалась. А тут меня вдруг на молочное потянуло. Не знаю, может кальция не хватает? Вообще не доела я этого в детстве. То молоко пью как сумасшедшая, то творожок. Купила сладкий сырок, харьковский, такая вкуснятина, дала ей, а она его в миг уписала. Потом говорит: «Мамочка, а мы завтра покушаем такой творожок?» И всё. Теперь молочный у меня первый магазин. Стоит сырок две гривны, а его там, аж на один зубок. В день моя девочка съедает два – три. Вот и считай. А они такие разные… и с клубничкой, и с изюмом, с шоколадом, солёные даже есть. А йогурты какие, кефиры…
- Девушки, извините, пожалуйста, - прервал молочные грёзы храпун, - может не надо про еду? Мы уже по двое суток не ели. В животе начинается бурление от ваших разговоров.
Эльфы или даже ангелы, застигнутые в самый разгар воздушного танца, дёрнулись от неожиданности и застыли, пытаясь определить, откуда донеслись слова упрёка. Они опустились на пол. Потом подняли глаза к потолку, там никого не было, посмотрели на место, где должна была бы находиться дверь – никого, встретились глазами и Цыпленок, борясь с предрассудками, произнесла:
- Спите, спите.
Клюка и Лёгочник, уже давно молча смотревшие друг на друга, улыбнулись. «Как хорошо, что он тоже не спит» - подумала Клюка и, чтобы не спугнуть ангелов, одними губами, беззвучно объяснила происходящее соседу:
- Чудо.
После замечания сёстры стали говорить немного тише.
- Тяжело жить на свете. Так это только кормёжка. А одеть ребёнка? Она же не может, как я одно пальто десять лет носить. Она же растёт! Я купила ей курточку в сентябре, а сейчас смотрю – на весну другую придётся брать, - сокрушалась Цыплёнок.
- А обувь? Сапожки, сандалики… В июне купила сандалии, в июле вырезала носки – уже тесно было, а в августе смотрю, мой ребёнок пальчиками по асфальту! Ножки особенно быстро растут. Тут она не в меня, в мужа. Высокая будет, - мечтала сестричка-куколка.
Под мирный шёпот похожий на поэзию, всё успокоилось и погрузилось в сон.

Утро было не в пример волшебной ночи – деловое и активное. Сначала ночные феи разнесли градусники. Клюка с интересом наблюдала за их действиями, стараясь разгадать, что это было. Может быть тоже сон? Она пару раз попыталась заговорщически заглянуть в глаза девушкам, но те ничего не заметили. Потом вошла женщина-врач в очках с тонкой оправой и спросила:
- Сколько у нас больных в этой палате?
- Девять, – ответила Куколка.
- Сегодня будет больше. Надо думать, где размещать.
- Пусть их только вовремя разберут по отделениям, чтоб пробок не было, а мы можем стол вынести и ещё две кровати станут, - предложила Цыплёнок.
- Хорошо, следите за этим. Если надо звоните по отделениям, требуйте, - распорядилась доктор. – Как вы себя чувствуете, Валентина Николаевна?
- Спасибо, хорошо, - ответила больная.
- Замечательно. – Врач принялась измерять ей давление.
- Доктор, у меня есть домик у моря, приезжайте погостить. Хотите сами, хотите со всей семьёй. Не ахти какой домик, но воздух хороший – йод, виноград свой, - стесняясь предложила больная.
Доктора удовлетворили результаты измерений, и она ответила:
- Чего ж не приехать? Вот выздоровеете, наберётесь сил, приедете на проверку и заходите, поговорим. А то забудете, что встречалась такая в вашей жизни!
- Я вас не забуду! – Переменившимся голосом проговорила больная и посмотрела куда-то сквозь стены.
- Доктор, доктор! – позвал Лёгочник. – Можно вас на минутку?
- Да, как вы себя чувствуете?
Медсёстры ловко делали всем по очереди уколы в мышцу руки.
- Спасибо, хорошо, - сухими губами ответил вчерашний прооперированный, протирая ваткой место укола.
- Вам уже можно потихоньку пить воду и вам, - доктор обратилась к Клюке.
- Доктор, скажите, мне сохранили лёгкое? – Надеясь на лучшее, поинтересовался больной.
- Зачем вам это знать? – заторопилась доктор. – Придёт ваш лечащий врач, его и спросите. Если он вам не сказал, откуда я знаю что говорить? Вы дышите? Ну и дышите себе на здоровье ещё сто лет. – Доктор в изящных очках скрылась в дверном проёме.
- Вот это номер! – пробормотал поражённый молодой человек. – Два месяца в тубдиспансере пролечили непонятно от чего, попал сюда, теперь непонятно отрезали или нет!
- А вы ищите во всём положительное! – искренне посоветовала Клюка. – Если вы ещё чего-то не знаете, у вас остаётся надежда, например.
- На что?
- Что лёгкое у вас на месте. Каждый имеет ровно такое количество знаний, к какому готов. Сильные духом люди знают много, почти всё, им тяжело, но они не думают о плохом…
- А если оно не на месте, если его отрезали?
- Во-первых, можно прекрасно жить без одного лёгкого, это не сердце и не печень. А во-вторых, опять ищите положительное – вы бросите курить. Вы же курите? По голосу слышно. Надо беречь оставшееся. Возможно, этим испытанием вам дают понять, что вы должны взяться за ум, пересмотреть какие-то взгляды, сохранить себя для чего-то важного, наконец. Будете гулять на воздухе, вести здоровый образ жизни, а экономия какая! У вас совсем другая жизнь начнётся!
- По-вашему выходит, я должен радоваться?
- Конечно, считайте, на этом ваши мучения закончились, самое страшное позади! – убеждала товарища по несчастью Клюка. – Я так и считаю. Вам надо простынку поправить, а то она у вас сбилась, и вы на клеёнке лежите.
Молодой человек махнул рукой.
- Это вы зря, - продолжала Клюка, рассчитывая на поддержку медсестер. Те по-прежнему усердно работали, не обращая внимания на посторонние разговоры. – А насчёт знаков, я могу вам такое сказать: нужно уметь их читать. Хотите, я вам расскажу, как я боялась на операцию идти? Думала умру не от болезни, а на операционном столе. Ещё вспомнила, что у меня линия жизни короткая. Трясусь. Сейчас такого наслушаешься про врачебные ошибки, про не правильную анестезию… спать не могла. А в последнее утро надо было рано вставать, всякие процедуры, да вы и сами через это прошли. Я встала, а я доверяю своей интуиции, подошла к окну в палате, все ещё спят, а я думаю: посмотрю на эту красоту за окном. Золотая осень! Смотрю и прислушиваюсь к внутреннему голосу, что он мне скажет, может: «Любуйся, любуйся в последний раз». Смотрю и жду, а он молчит. И так хорошо, не хочется от окна отходить, только рассвело. Вдруг вижу, красная точка от деревьев поднимается. Листья красные плавно вниз падают, а точка поднимается. Что это, думаю? Вот это знак так знак! Шарик надувной алого цвета оказалось. Так красиво, я такого никогда не видела, даже в кино. Страшно гадать было, почему именно я увидела его. Я, как дурочка, проговорила: «Смотрите, шарик летит». Никто в палате не повернулся, не шелохнулся. А он летел, словно посмеиваясь надо мной, и показывал дорогу в небо…
Клюка о чём-то задумалась и красивая картинка исчезла:
- Я никогда не мечтала стать космонавтом. Я просто хотела летать…
Последняя фраза вернула на больничную койку и товарища по несчастью.
- Я тоже, - произнёс он. – Ну, и как же вы прочитали этот знак?
- Сначала никак. Вернее, у меня были предположения, но я боялась думать, что мне показывают, будто моё земное существование закончилось, и душа моя переселяется туда. – Клюка глазами показала вверх. – Я искала материальное объяснение увиденному, но не могла найти.
- Каждое «чудо» можно объяснить.
- Наверное. Помните у О`Генри, листок на который загадала больная, держался на дереве вопреки холоду, ветру и грозам? А его привязал к ветке друг. Она выздоровела, правда друг заболел. Но у меня нет такого друга.
- Да просто ваш шарик пролетал мимо, может его какой ребёнок потерял, может новое казино открывалось неподалёку, украшали, как это сейчас делают.
- Может, - пожала плечами Клюка. – Но почему его увидела именно я?
- Алё, это торокальное? – настойчиво вопрашала в коридоре Цыплёнок. – Это реанимация. Вы своих больных думаете забирать?
- Ну, и что же вы решили? – пытаясь продолжить разговор, спросил пациент торокального.
- Ничего. Я шла на операцию, словно тень, какая-то прозрачная, хлипкая оболочка. Так было, пока я не попала в лифт. Моё отделение на шестом этаже, а операционная на девятом, на последнем.
- И реанимация тут, на девятом. А на шестом же два отделения, как везде. Ваше то, какое?
Такой неожиданный вопрос сбил рассказчицу, совершенно растерянная, она не знала что ответить. Она не привыкла жаловаться, поэтому, ложась в больницу, никому кроме мамы и не сказала чем больна и в каком отделении её искать. Что бы не жалели. На помощь своевременно пришла сестричка-куколка:
- Больной, готовьтесь, сейчас за вами придут.
Как ни странно, Клюка вышла из стопора и даже заторопилась:
- Так вот, ведёт меня нянечка к лифту…
И принялась рассказывать, как она преодолела три этажа до операционного блока.

Улыбчивая нянечка вела её по отделению в сторону лифта. У палаты, прислонившись к дверному косяку, стояла в наброшенном белом халате молодая женщина вся в слезах.
- Иди вперёд, я тебя догоню, - показала дорогу нянечка и зашла в свою подсобку. Там она взяла небольшой тюк одежды, пакет и тапочки, вынесла в коридор и отдала женщине. – Это её вещи, я всё собрала, надо было место освобождать. У нас очередь…
Женщина замотала головой и, не глядя, взяла вещи.
- Ты б не плакала так, слезами горю не поможешь. Говорят, почки отказали. Бывает. – Нянечка сочувственно похлопала по плечу женщину и направилась догонять Клюку. Та не далеко ушла, одной идти было совсем страшно, она стояла в пяти метрах и всё слышала.
- Чего ты стоишь?
Клюка молчала, не в силах сдвинуться с места.
- С тобой этого не случится, ты молодая, - улыбнулась нянечка.
Открылись двери лифта и они зашли внутрь. Полная лифтёрша в сером байковом халате и телогрейке закрыла двери и нажала на кнопку. Клюка ничего не видела и не слышала, безрезультатно пытаясь разгадать ребус с шариком, пока лифтёрша игриво не сказала:
- Ой, молодой человек, вам на восьмой, а я на девятый случайно нажала. Ну, ладно, проводим девушку на девятый, а потом я вас доставлю.
Только тут Клюка обратила внимание на молодого человека необыкновенной, писаной красоты. Всё терялось рядом с ним. Она даже на миг забыла о предстоящей операции, ей было неловко за свой вид, тапочки, халат. Это был довольно высокий, стройный брюнет в чёрном пальто, накинутом на белоснежную рубашку. Его мужественную шею овивал мягкий красный шарф. В руках он держал великолепный букет из редких красных цветов и пушистый белый торт с красными клубниками сверху в прозрачной упаковке.
- Такой красивый молодой человек! Не каждый день у нас такого увидишь, - восхищалась лифтёрша, откровенно заигрывая.
- Да уж, правда, - поддержала пухленькую, провожавшая Клюку нянечка. – Вы проведать кого-то хотите?
- Или к медперсоналу? – не унималась лифтёрша.
Клюка смотрела на красавца как заворожённая, до такой степени всё в нём было гармонично. Он стоял в тесном лифте, в бабьем окружении.
По обе стороны от него, сохраняя безучастный вид, выглядывали две маленькие сестрички в ослепительно белых халатиках очень похожие на Куколку и Цыплёнка. Если сощуриться, их белые одежды могли показаться крыльями, растущими из-за спины незнакомца. От неловкости молодой человек слегка улыбался и опускал свои ясные глаза. Клюка не в состоянии была отвести от него взгляд, но самое главное в нём было, это какая-то внутренняя уверенность и тайна, которую не каждый, пока ещё, может разгадать.
- Ну, всё, приехали, - заявила лифтёрша на девятом этаже.
- Выходи, милая, - ласково направила Клюку нянечка. – Эх, жаль, не узнаю, - ткнула в бок лифтёршу, - кому так повезло?!
Лифтёрша громко засмеялась. Клюка обернулась, что бы ещё разок посмотреть на загадочного мужчину, но двери лифта с грохотом захлопнулись.
- Это мне повезло, - само собой выскочило у Клюки.
Нянечка, не понимая, посмотрела на тощую больную.

- Вот так, - закончила повествование Клюка. – Из лифта я вышла совершенно другим человеком. Мне уже не было страшно. Второй знак я прочитала как надо.
Вероятно, её рассказ увлёк не только соседей по палате, малую часть которых ещё не успели развести по местам дальнейшего лечения, но и медицинских сестёр. Они скромно присели на краешке кровати – Цыплёнок у Клюки, а Куколка у Лёгочника.
- Неужели этот красавец произвёл на вас такое впечатление? – не без ехидцы поинтересовался Лёгочник.
- За вами сейчас придут! – напомнила Куколка, как будто другими словами хотела сказать: «У вас мало времени, думайте что говорите».
- Не в этом дело, - продолжала Клюка. – Просто я сообразила, что меня поддерживают и дают понять, что всё будет хорошо, операция пройдёт успешно, я выздоровею. Сначала красный шарик, что бы я увидела, яркий, не голубой, не зелёный, что бы я заметила и порадовалась. Я не поняла сразу. Тогда мне второй знак был послан – мужчина, как с обложки журнала, с цветами и тортом! Праздник!
- Шоколадный заяц в обёртке, - буркнул Лёгочник, ожидая, что сестрички обязательно его поймут. Но те бросили на него осуждающий взгляд с высоты своего небольшого роста, и ушли работать.
- Между прочим, я с таким никогда раньше в лифте не ездила.
- А с таким как я рядом лежали? – забыл все приличия Лёгочник.
- Тоже нет! – через смех ответила Клюка. – Знаете, а у вас обаятельная улыбка и вы хорошо сложены. Я успела разглядеть.
- И вы, я извиняюсь, тоже успел, - радостно констатировал молодой человек и покраснел. – Расскажите, пожалуйста, ещё что-нибудь интересное.
- Что? – покраснела и Клюка.
- Что-нибудь про себя, я никогда не общался с такими девушками. Вот, например, где вы работаете?
- Ваша соседка работает в женском журнале. – Встряла в разговор внезапно возникшая доктор в очках. – Ничего, что я говорю? – Клюка пожала плечами. – Мы всегда в отделении, если есть минутка, читаем ваши истории! И где вы их берёте?
- В жизни, - удивилась автор популярного журнала.
- Поразительно! Они все у вас как сказки и очень далеки от жизни. Потому мы их и читаем. Хотя, возможно, это только наша жизнь такая, целыми днями горе и страдания.
Клюка молчала, не зная, что сказать. В палату зашли две крупные нянечки:
- А вот и наш весельчак! – обрадовались они, увидев храпуна. Нянечки с двух сторон взялись за его кровать и укатили в неизвестном направлении. Куколка и Цыпленок помахали ему рукой.
- Дети у вас есть? – не оставляла Клюку доктор. Медсёстры живо обернулись в ожидании ответа.
- Нет, - тихо ответила бедняжка.
- Ну, ничего, - по-матерински заботливо подбодрила доктор. – Детей тоже надо иметь силы вырастить.
- А вот и мы, - в палату вошли ещё две санитарки очень похожие на предыдущих. – Здравствуйте, кого в торокальное?
- И где вы ходите? – разгневанно накинулась на них Куколка.
- Вы же знаете, у нас такая засада, ремонт, пришли, как смогли.
- А у нас не засада? Сейчас повалят сплошным потоком, - продолжила воспитание нерадивых нянек Цыплёнок. – Вот этого в углу забирайте, - показала на Лёгочника.
Няньки быстро взялись за дело, проверили все соединения трубочек, освободили банку для естественных выделений, стоявшую на полу, поставили её наверх, рядом с больным, опять воткнули в неё трубочку и начали двигать кровать. Тут Лёгочник очнулся и, преодолевая волнение, не очень то, подбирая слова, быстро заговорил:
- У меня никогда не было такой ночи! Теперь, как порядочный, я обязан на вас жениться.
Клюка молчала. Её уже несколько минут не покидало желание убежать отсюда, но она не могла этого сделать, находясь голой и порезанной на больничной койке.
- Не забудьте его вещи, - собирая чашку, ложку, бутылку с водой, пакет с оставшимися медикаментами напомнила Куколка. Кровать двигалась к выходу.
- Как вас зовут? – вспомнил молодой человек, силясь увидеть уже не чужую знакомую, но из-за крупной нянечки ему это не очень удавалось. – Как зовут вас?
- Маша, Мария! – пожалела парня Клюка.
- А меня Иосиф, - обрадованно выкрикнул Лёгочник почти из дверного проёма. – Я найду вас, и мы ещё полетаем! Какое же всё-таки отделение?
Клюка молчала. Кровать с кавалером скрылась в коридоре.
- Какое отделение? – кричал Иосиф, преодолевая визг колёс.
- Гинекология, лётчик, - помогла мудрая женщина-врач в очках с тонкой оправой.

Всё вдруг стихло, и Клюка удивлённо обнаружила, что осталась в палате совершенно одна. Всех больных незаметно разобрали по отделениям. Ни одного человека, ни одной кровати, ни звука – нереальная пустота. Неужели о ней забыли? Ей надо быть там, в отделении с ненавистным названием, усиленно лечиться, поскорей выздоравливать и начинать жить с новой силой.
- Ау! – гулко прозвучал её голос, как это бывает в пустых помещениях. - Мама! Кто-нибудь! Заберите меня отсюда!
Никто не пришёл, даже эльфы не появились. Наверное, у них были дела поважнее. Кто-то другой срочно нуждался в помощи. Она одна. Почему она? Вот это знак. Одна… и так будет всегда! Клюку прорвало, она зарыдала всем телом, громко и не сдерживаясь. Теперь она не боялась смутить кого-то или расстроить и долго скрываемые слёзы лились и лились. Ведь рядом никого не было. Она могла поплакать о том, что выпало на её долю, что у неё не было и уже никогда не будет детей, что по той же причине, на ней никто не женится, она была уверена, и Иосиф, когда окрепнет, обязательно найдёт себе нормальную женщину. Одиночество в бесполезной жизни – вот что её ожидало за пределами больницы, это ещё в том случае, если удастся выкарабкаться. Ей уже не хотелось летать, а только провалиться подальше и поглубже. Но и этого ей не удастся – шрам внизу живота будет всегда возвращать ее на больничную койку.
Знакомые слова «Не спать, дышать», долетевшие из коридора, заставили её взять себя в руки. Кого-то везли с операции. Кровать на большой скорости в палату закатили Цыплёнок и Куколка.
- Ставим в угол, там сквозить не будет, - скомандовала сестричка-цыплёнок. И кровать оказалась на месте, которое недавно занимал Лёгочник.
- Простите, извините, - подшмыгивая носом, обратилась к медсёстрам Клюка, - я вижу, вы уже новых везёте, а когда меня заберут?
- Вы ещё здесь? – удивилась Цыпленок, разглядывая нового больного. – Скоро заберут.
- Заберут, обязательно заберут, мы звонили, - не обращая внимания на Клюку, подтвердила Куколка. – Какой он хорошенький!
- Сколько можно ждать? – не выдержала Клюка.
- Сколько нужно, - спокойно ответила Цыплёнок, и посмотрела так проникновенно, по-доброму, что у Маши на лице сразу все слёзы высохли.
- Не спать! Дышать! – будила больного вторая сестричка. – Ой, чего это я? Не спи, дыши, будь умницей!
Клюка не понимала что происходит:
- Кто это там?
Сёстры расступились, и она увидела на большой кровати маленького ребёночка, примерно двух лет. К его ручке был приклеен скотчем катетер, а из-под одеяла выглядывала марлевая повязка, он дрожал и часто дышал.
- Почему малыш тут оказался? – почти по слогам пролепетала Клюка.
- Дети тоже болеют, - Цыплёнок была краткой.
- В детской реанимации мест не хватает, мы выручаем, - дополнила Куколка. – Это же надо, такого кроху оставить! Это же какую совесть надо иметь?
- У него нет мамы?
- Уже нет, - тяжело вздохнула Цыплёнок, - она его бросила, как только узнала диагноз. Написала отказную и пока.
- Какой ужас, - Клюка хотела ещё что-то сказать, но решила, что слова тут лишние.
- Слушайте, пока вы тут, можете нам помочь? – будто что-то вспомнив, начала Куколка.
- Нам срочно нужно бежать, пятиминутка, планёрка, дезинфекция, в общем, персонала катастрофически не хватает, - подхватила Цыплёнок.
- Да и смена наша заканчивается, короче, малышу надо не давать спать! Понимаете? Ещё полчаса.
- Вы громко с ним разговаривайте, чтоб он в кому не впал, пока не убедитесь, что наркоз отошёл…
- И ручку ему придерживайте, что бы он случайно катетер не вырвал. Вы же можете до него дотянуться? Можете, - убедилась Куколка, - Вот и хорошо!
- А когда полчаса пройдёт, вы его убаюкайте. Пусть спит горемыка, здоровее будет! Вот и ладно.
Сестрички, держась за руки, незаметно продвигались к выходу:
- Не бойтесь, у вас всё получится! Мы в вас верим!
Так, перебивая и дополняя, друг дружку, они исчезли в коридоре. Но Клюка этого не заметила, она гладила ручку ребёночка и разговаривала с ним:
- Ты обязательно будешь здоровым, я тебе помогу. Сейчас мы поговорим, а потом я тебе песенку спою. Надо же, я не спросила кто ты мальчик или девочка? Забыла. Мальчик? Или девочка? А какая разница? Наверное, всё-таки мальчик…

В большом больничном вестибюле было как всегда в первой половине дня многолюдно. Все диванчики заняты больными или их родственниками. Некоторые сидели с огромными сумками, видно приезжие. На полу расположилась большая цыганская семья: толстая бабушка в центре в сером пуховом платке и очень похожие на неё дочки с детьми. Глава семейства в шикарной дублёнке и ондатровой шапке стоял поодаль и нервно всматривался в ту сторону, где находилась солидная дверь с надписью «Кафедра онкологии». Курившие на улице студенты, разрумяненные от молодости и первого морозца, спешили получать знания. Какие-то сотрудники поднимались по широкой лестнице ведущей вверх, какие-то, с бумагами в руках, спускались. В одном углу большого, но тесного помещения торговали газетами, в другом лекарствами. Куколка неслась по вестибюлю как Наташа Ростова на первый бал. Пробегая мимо гардероба, она заметила, что там не осталось ни одного свободного крючка, она улыбнулась чему-то своему и заскочила в аптечный киоск:
- Приветик, мамочка! Сегодня только это, - она приоткрыла сумку и показала аптекарше нераспечатанную одноразовую пелёнку.
- У нас брали, точно, эти только у нас. Клади прямо на полку, доченька.
- Проблем не будет? – положила пелёнку в стопку точно таких.
- Что ты? Улетит в секунду. На, - вынула из кассы три гривны.
- Может завтра?
- Не выдумывай. На сырок хватит.
Куколка чмокнула аптекаршу в щёку и выпорхнула из киоска.
- Девочку нашу поцелуй! - Крикнула ей в след аптекарша.

Клюка по-прежнему лежала, вытянув руку, и гладила через проход между кроватями малыша:
- Вот ты уже не дрожишь, это хорошо, даже отлично, согрелся. Я люблю вот так вот полежать в тепле, тишине, помечтать. Особенно когда на улице холодно. Странно, нет никого. Ты не бойся, я тебя не оставлю, даже если придут меня забирать.

На улице, примерно в ста метрах от центральных ворот, около забора стояла Цыплёнок в коротеньком чёрном пальтишке. Рядом с ней, озираясь по сторонам, стоял слегка заторможенный мрачный тип.
- На, - резко произнесла Цыпленок и сунула ему в руку что-то маленькое завёрнутое в бумажку.
Тип тут же что-то положил в карман девушке. Она прощупала содержимое кармана и, широко открыв глаза, прошипела:
- А где ампула?
- Забыл.
- Забыл! Ты достал меня! Я предупреждала – не будет пустой ампулы, можешь больше не приходить! В последний раз, понял? Иди отсюда.
Тип подчинился. Поворачиваясь, что бы уйти он наткнулся на непонятно откуда взявшуюся Куколку.
- Ой, простите, - извинилась Куколка. Тип с несвойственной ему скоростью скрылся. – Привет! Как хорошо, что я тебя встретила! Извини, что не дождалась тебя и убежала.
- Что ты? Это я виновата – убежала и не попрощалась.
Вдохнув по глотку свежего прохладного воздуха, подружки засмеялись.
- Ты сейчас куда? – весело спросила Куколка.
- Как куда? Конечно домой, к дочурке, только мне ещё надо в мясной заскочить.
- А мне в молочный! Побежали? Троллейбус подходит.
Они крепко взялись за руки и полетели вприпрыжку к остановке. Если бы кто-то следил за ними в эту минуту, ему бы показалось, что у них крылья.

В палате до сих пор никто не появлялся, только стало ещё спокойнее и даже уютнее благодаря волшебному голубому свету, которого здесь не было с ночи. Это светилось лицо Клюки, которая гладила руку ребёночка и тихо пела. Её песня была о том, что у каждого должна быть мама и свой красный воздушный шарик. И что хорошо было бы, когда они с Малышом вновь станут здоровыми, встретиться всем вместе – Иосифу, маленьким сестричкам с их дочками, врачам, нянечкам и всем, всем, всем… и погулять по опавшим листьям, а если получится, и полетать.


Ольга Когут
2007
все права защищены


Создан 16 июн 2007



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Ярмарка Мастеров - ручная работа, handmade